Срок годности бессмертия 2/3
by @spaceman · · 0 - - -
В Хрустальной галерее Зимнего Дворца всегда пахло белыми лилиями с Новой Терры и старым, выдержанным веками страхом.
Император Грей Первый — точнее, та его версия, которую три месяца назад вытащили из резервного кристалла памяти в подвалах Центрального Храма — стоял у высокого стрельчатого окна и смотрел на безупречно подстриженные аллеи императорского парка. Он был в парадном сером мундире без единого ордена, с гладким, чуть усталым лицом сорокалетнего мужчины, который всё ещё верил, что Империей можно править по справедливости, а друзьям можно доверять спину.
Внутри него до сих пор саднило странное, фантомное ощущение пустоты — словно из книги вырвали три последние главы, а переплёт склеили так аккуратно, что шва не видно, но сюжет перестал сходиться.
— Ваше Величество, — тихо прошелестел за спиной голос первого министра Вейдера. Старик стоял в трёх шагах, держа в сухих, усеянных пигментными пятнами руках массивную платиновую папку. — Консилиум корпорации ван Кернов завершил подготовку договора. Если вы подпишете его сегодня до полуночи, уже завтра все терминалы аТана в пограничных секторах перейдут под их прямое управление. Больше никаких бунтов, никаких пиратских врезок в нейросеть. Полный порядок.
Грей медленно обернулся. Он посмотрел на министра, которого знал двадцать лет — с тех самых пор, как Вейдер был ещё скромным архивариусом, подававшим ему чай во время ночных заседаний Совета.
— Скажи мне, старый друг, — негромко спросил Грей, крутя на пальце тяжёлый имперский перстень с печатью. — Почему три года назад я считал Кертиса ван Керна опасным хищником, которого нельзя подпускать к монополии на бессмертие ближе чем на пушечный выстрел… а сегодня ты убеждаешь меня, что отдать ему ключи от всех терминалов — единственное спасение для Империи?
Вейдер ни на секунду не смутился. На его морщинистом лице появилась мягкая, почти отеческая улыбка:
— Три года назад вы ещё не видели, к чему приведёт бесконтрольное распространение аТана среди черни, государь. Вспомните резню на Церере. Вспомните самозванцев с окраин. Только железная рука корпорации способна навести дисциплину. И потом… после вашего несчастного случая на охоте в системе Альфы мы все поняли, насколько хрупка власть без надёжной защиты.
Грей кивнул, протягивая руку за платиновой папкой. В глубине души что-то упрямо скреблось — тихий, едва слышный звоночек тревоги, который он никак не мог объяснить логикой. Будто он сам, настоящий, за эти потерянные три года узнал о Вейдере и ван Кернах нечто такое, от чего сейчас вскочил бы из-за стола и приказал арестовать обоих. Но памяти не было. Была только гладкая стена воскрешения.
Он взял стилус, поднёс остриё к биометрическому полю договора — и в ту же секунду за окном разорвалось небо.
Сначала появился низкий, нарастающий свист, от которого задрожали хрустальные подвески люстр. Потом облака над дворцовым парком вспыхнули багровым огнём, и прямо сквозь вековые кроны реликтовых дубов, ломая ветви и вздымая фонтан земли и щебня, в центр мраморного фонтана рухнула обгоревшая сигарообразная капсула.
Ударная волна выбила витражи в соседней галерее. Взвыли сирены дворцовой тревоги, с потолка посыпалась мелкая известковая пыль, а по парку со всех сторон уже бежали гвардейцы в чёрных экзоскелетах, вскидывая плазменные карабины.
Вейдер побледнел так, что стал похож на восковую куклу.
— Покушение! — выкрикнул министр, хватая Грея за локоть с неожиданной для старика силой. — Государь, немедленно в бункер! Нельзя рисковать, пока договор не подписан!
— Стоять, — тихо сказал Грей, сбрасывая его руку.
Он смотрел вниз, в дымящуюся воронку на месте фонтана. Крышка капсулы с шипением отстрелилась в сторону, и из клубов белого пара выбралась невысокая фигура в рваном, закопчённом скафандре ремонтника. Мальчишка. На вид — лет шестнадцать, с перемазанным сажей лицом и оторванным шевроном на плече.
Гвардейцы окружили воронку плотным кольцом, направив на подростка три десятка стволов. Капитан охраны уже поднял руку, давая команду открыть огонь на поражение — и вдруг замер как вкопанный.
Даже отсюда, с высоты третьего этажа, Грей увидел, как мальчишка внизу неспешно поднял голову, посмотрел прямо на окно Хрустальной галереи — и сделал едва заметный жест левой рукой. Тот самый старый армейский знак «огонь отставить», который знали только трое человек во всей Империи: сам Грей, его покойный отец и начальник личной гвардии.
А потом по закрытому имперскому каналу связи, прямо в нейроимплант в виске Грея, пробился хриплый, чужой голос с подростковой хрипотцой, но с интонациями, от которых у Императора зашевелились волосы на затылке:
— Не подписывай бумагу, парень. И не вздумай спускаться в бункер с Вейдером — он заминировал шлюз ещё три месяца назад, сразу после того, как подменил мой ретранслятор на Альфе.
Грей медленно повернул голову и посмотрел на первого министра.
Улыбка сползла с лица старика. Вейдер уже не тянул руку к папке — его пальцы судорожно шарили под полой парадного мундира, нащупывая рукоять игольника.
— Простите, Ваше Величество, — прошептал министр, и в его глазах впервые мелькнула холодная, хищная пустота. — Но Империи не нужны два императора. Особенно тот, который слишком много вспомнил.
Игла бесшумного пистолета Вейдера щёлкнула сухо, как ломающаяся ветка — за доли секунды до того, как Грей успел отпрянуть в сторону. Отравленный титан прошил край парадного мундира и с жалобным звоном вонзился в хрустальную колонну за его спиной.
Император не стал тянуться к оружию — на приёме у него не было даже кортика. Вместо этого он со всей силы швырнул тяжёлую платиновую папку с несостоявшимся договором прямо в лицо министру.
Острый угол рассек Вейдеру бровь. Старик вскрикнул, пошатнулся, но палец на спусковом крючке дёрнулся снова — очередь серебристых игл полоснула по высоким окнам. Витражи взорвались дождём разноцветных осколков, и в пролом вместе с ледяным ветром ворвался грохот плазменных карабинов из парка.
Грей перекатился за массивную мраморную тумбу с вазой белых лилий в тот самый миг, когда третья очередь Вейдера разнесла камень в мелкую крошку.
— Ты всегда был плохим стрелком, старик! — крикнул Грей, лихорадочно нащупывая на полу увесистый осколок мрамора. — Даже на стрельбище в Академии мазал с десяти шагов!
— Мне не нужно попадать в тебя дважды, мальчишка! — просипел Вейдер, прижимая ладонь к залитому кровью глазу и медленно обходя тумбу. — В галерее включён локальный подавитель аТана. Я сам приказал смонтировать его в люстре неделю назад! Умрёшь здесь — и в терминале Храма проснётся следующая копия. Чистая, послушная и без дурацких вопросов!
Старик поднял игольник, прицеливаясь в угол, где притаился Император — и вдруг замер.
Из разбитого стрельчатого окна, прямо по ледяному карнизу третьего этажа, в галерею ввалилась невысокая фигура в закопчённом скафандре ремонтника. В одной руке подросток сжимал трофейный гвардейский плазморез, а другой вытирал сажу со лба.
— Сюрприз, Вейдер, — хрипло сказал Митяй. — Я тоже кое-что перенастроил в твоей люстре, пока летел с орбиты.
Он не стал читать нотаций. Короткий синий разряд плазмореза ударил в пол прямо под ногами министра. Мраморная плита лопнула, отшвырнув старика к стене, а игольник со звоном отлетел в сторону, скользя по битому хрусталю.
Вейдер сполз по колонне на пол, хватая ртом воздух и глядя расширенными от ужаса глазами то на сорокалетнего монарха в разорванном мундире, то на шестнадцатилетнего пацана в вонючем скафандре.
— Двое... — прошептал министр, когда в распахнутые двери галереи наконец ворвались гвардейцы в чёрных экзоскелетах и застыли на пороге, не понимая, в кого целиться и кому отдавать честь. — Вы нарушили главный закон... Вы оба... вы не можете существовать одновременно...
— Капитан, — тихо сказал человек в парадном мундире, поднимаясь из-за разбитой тумбы и отряхивая мраморную пыль с рукавов. — Возьмите первого министра под стражу. И вызовите сапёров к шлюзу императорского бункера. Там вас ждёт небольшой подарок от нашего дорогого архивариуса.
Гвардейцы, переглянувшись, подхватили обмякшего Вейдера под руки и выволокли из зала. Тяжёлые дубовые двери закрылись, отрезав галерею от шума сирен и топота сапог.
В разгромленном зале стало тихо. Ветер шевелил обрывки штор, и белые лепестки лилий медленно кружились над осколками хрусталя, словно первый снег.
Два Грея стояли в пяти шагах друг от друга. Сорокалетний мужчина с гладким, нетронутым сомнениями лицом — и шестнадцатилетний юноша с глазами старого волка, прошедшего через смерть и подпольные клиники Псилона.
— Значит, вот как я выглядел три года назад, — негромко сказал Митяй, опуская плазморез. — Такой правильный. Такой чистый. Всё ещё веришь, что Империей можно править в белых перчатках.
— А ты, значит, то, во что я превратился, — спокойно ответил сорокалетний Грей. Он подошёл ближе, вглядываясь в чужое подростковое лицо, в котором с пугающей точностью угадывались его собственные мимика, прищур и привычка чуть кривить левый уголок рта. — Закон аТана не оставляет нам выбора. В Галактике не может быть двух императоров. Если об этом узнает Совет или корпорация ван Кернов — начнётся гражданская война, которая сожжёт половину обитаемых систем. Один из нас должен уйти.
Митяй кивнул и достал из кармана скафандра маленький металлический цилиндр с красной насечкой — локальный глушитель нейрополя.
— Я уже всё решил, ещё когда прыгал с корабля «Штопора», — сказал он, крутя цилиндр в перепачканных сажей пальцах. — Посмотри на меня. Мне шестнадцать, у меня чужое тело, сшитое в подпольной ванне, и за мной шлейф грязи, предательств и крови за последние три года. Если я сяду на трон в этом обличье — мне придётся полжизни доказывать каждому генералу, что я не самозванец. А у тебя есть имя, лицо, авторитет и чистая репутация.
— У меня нет твоих трёх лет памяти, — возразил старший Грей. — Без них я снова совершу те же ошибки. Снова поверю не тем людям.
— Не совершишь, — усмехнулся Митяй. Он сделал шаг вперёд и протянул ему глушитель. — Я перепрошил терминал в твоей спальне. Если я нажму эту кнопку здесь, в радиусе действия глушителя Вейдера, моя нейроматрица не исчезнет в пустоте — она по резервному кабелю сбросится прямо в твой кристалл памяти. Через десять секунд после того, как я закрою глаза, ты вспомнишь всё. Каждый день. Каждое предательство. Каждого врага в Совете. И даже то, как пахнет жареная саранча в девятом доке на «Свалке-9».
Старший Грей замер, глядя на маленький красный цилиндр.
— Ты предлагаешь мне убить самого себя, чтобы стать умнее?
— Я предлагаю тебе доделать работу, которую я не успел закончить на Альфе, — тихо ответил Митяй и присел на уцелевший край мраморного подоконника, глядя на темнеющее небо над парком. — Знаешь, я ведь так устал за эти три месяца... Спина ноет, в этом дурацком скафандре дышать нечем, и всё время хочется щёлкать пальцами. Давай, Ваше Величество. Пора возвращаться на работу.
Старший Грей медленно взял цилиндр из его рук. Пальцы на мгновение дрогнули, но взгляд уже стал твёрдым — тем самым ледяным взглядом полководца, который привык принимать решения, от которых у других седеют волосы.
— Прощай, — тихо сказал он и нажал кнопку.
Не было ни выстрела, ни боли. Митяй просто закрыл глаза, тихо выдохнул — и его голова бессильно опустилась на грудь.
А через секунду Император Грей Первый схватился за виски и упал на колени среди осколков хрусталя. В его голову обрушилась лавина — три года чужой и одновременно до боли родной жизни: холодное болото системы Альфы, подпольная клиника на Псилоне, грохот списанных ускорителей рудовоза, чихающий телепат с мокрой тряпкой на носу и железная челюсть капитана Игната «Штопора».
Когда волна схлынула, Император медленно поднялся с колен. Он подошёл к разбитому окну, посмотрел на тёмный парк внизу — и на его губах появилась та самая сухая, жёсткая усмешка человека, который больше никогда и никому не поверит на слово.
— Ну что ж, Кертис ван Керн, — прошептал Грей в пустоту разгромленной галереи. — Теперь поиграем по моим правилам.
Окончание ->
Comments (0)
No comments yet.